Привет.
Про ограничения сегодня говорить уже какой-то моветон, но внезапно мне подвернулась возможность посмотреть на них под новым углом. Вернее, мы, конечно, ходили около этой идеи, но как-то напрямую она не проговаривалась. На днях же встречались с друзьями, и в процессе «кухонного» разговора речь зашла о произведении Виктора Гюго «Последний день приговоренного к смерти».
Я его не читал. Мое знакомство с ним было исключительно частичным. Дело в том, что эта повесть была в той же книге, что и «Собор Парижской Богоматери», и я как-то, лениво листая страницы до «Богоматери», которую нужно было прочитать в рамках списка литературы на лето, наткнулся на сцену казни того самого приговоренного к смерти. Мне она тогда жестокой не показалась, поскольку ребенком как-то проще относишься к подобным вещам. Нет жизненного опыта, а память еще не забита подобными ситуациями из новостных сводок реального мира. В общем, тот отрывок мне запомнился как-то сам собой, а потому, когда речь зашла о мотивах писателя изложить все именно так, я сумел поучаствовать в обсуждении весьма поверхностно. В процессе дискуссии сначала всплыл эксперимент со стрелкой на железнодорожных путях, где лежит разное количество людей, в направлении которых мчится поезд без тормозов. Далее была поднята тема гуманизма по отношению к осужденным. Изрядно поспорили, когда я рассказал о случае малолетнего чернокожего преступника, которому пересадили по страховке сердце, в котором, сюрприз-сюрприз, чуть больше чем через год оказалась пуля полицейского. Подросток первый открыл по служителю правопорядка огонь, удирая с места грабежа (ну или как-то так). Но, кроме того, мне вспомнилась передача с одного из кабельных каналов, где проводили исследование на предмет обнаружения максимального безболезненного способа приведения в исполнение высшей меры наказания (речь о США и их высшей мере). Я уже давно заметил, что подобные разговоры всегда заканчиваются там, где начинаются эмоции. Эмоции же при этом неизбежно приводят к ошибкам. А ошибки — к несправедливо осужденным. Фильмов про это снято множество. Из тех, где сюжет буквально построен вокруг судебной ошибки, — «Жизнь Дэвида Гейла». Так вот. Тот разговор ничье мнение не изменил, но мне удалось сформулировать интересное умозаключение. Разумеется, мы не станем его разбирать на вышеприведенных примерах, а выберем что-то ближе к технологиям. Но эмоциональный настрой от вступления все же сохраните.
А в качестве близкого технологического уровня мы возьмем автомобили. Я снова пересел с такси и общественного транспорта на машину, поэтому тема будет и мне близкой. Но для начала предлагаю освежить в памяти статью от января 2023 года, где была поднята провокационная тема с отсутствием спидометра, который я назвал избытком:
Речь в тексте шла о том, чтобы в черте города настроить работу автомобилей так, чтобы они просто физически не могли ездить быстрее тех ограничений, что заложены территориально. То есть доехал ты до участка на дороге, где установлено ограничение 20 км/ч (возле школы с пешеходными переходами, например), и машина не поедет быстрее 40 км/ч. Выехал ты из этой зоны, и машина снова может ехать максимум 80 км/ч. Ограничение предполагалось установить по координатам GPS. И кто бы мог подумать, что жизнь внесет столь серьезные коррективы? Однако, почитав комментарии под той статьей, я понял, что в своем выводе тогда я несколько ошибся. Хотя, точнее будет сказать, что был не до конца прав. Дело в том, что мне тогда показалось, что явное отрицание идеи вызвано страхом общества потерять свои свободы. Кто-то там даже упомянул цифровой концлагерь (не очень оригинально). Однако истинная причина оказалась в той самой коллективной безответственности. Сейчас поймете, о чем я.
В бытность мою работником патентного бюро на предприятии по производству горной техники мы часто сталкивались с ограничениями в выплате премиальных. Выглядело это примерно так. Все поданные заявки от конструкторского бюро были должным образом обработаны, оформлены и поданы. Технологи написали нужные программы для станков, а в механическом цехе все сделали без брака. Но в сборочном произошла авария с краном, и условный редуктор сорвался и оказался разбит. Корпус нужно переделывать. А это новый металл, новая плавка, новая разливка, новая мехобработка и еще много-много всего нового. В общем, сроки отгрузки сорваны, предприятие платит штраф за задержку, а работники лишаются премии. И здесь можно долго рассуждать на тему того, что нужно наказывать исключительно виновных и т.п., но в какой-то момент мне стало понятно, что коллективная ответственность оказывается куда более щадящей. А принять мне это помог тот факт, что вина периодически курсировала между конструкторами, технологами и цеховиками (патентное бюро было в составе конструкторского бюро). А потому личный ущерб всегда был как бы в три раза меньше возможного.
А теперь вернемся к автомобилям и гипотетическим встроенным скоростным ограничениям. Первое, что я хотел бы отметить, это тот факт, что даже в условиях работы ограничений на спутниковую навигацию, там, где все же сигнал проходит, уведомления об участке со скоростными ограничениями приходят буквально сразу после пересечения линии с соответствующим знаком. Признаюсь, что это очень удобно. Уведомления о камерах, о лежачих полицейских, о камерах контроля полосы и т.п. — очень дисциплинирует. Лично меня. Однако при этом я постоянно вижу тех, кому дисциплина словно бы и не очень нужна. И речь не идет о нарушении правил во избежание столкновения или предотвращения какого-то более серьезного нарушения. Как правило, происходит ровно обратное. Многие как будто специально стараются приблизить какую-то аварийную ситуацию. И проистекает это из того, что люди пользуются отсутствием тех самых ограничений, которые были бы как раз аналогом коллективной ответственности. Вы не собираетесь нарушать, я — тоже. Можно поручиться еще за пять-шесть человек. Но дальше уже уверенности как будто бы и нет. Так почему мы упорствуем во внедрении того, что должно как минимум помочь, а как максимум спасать жизни? И вот ответ: все мы считаем, что неудобная нам ситуация случится с кем-то другим. Если же говорить об автомобилях, то я бы вот ни разу не был в этом уверен. Я, собственно, и не уверен. А все потому, что даже если я предприму все необходимые меры, всегда может найтись кто-то, кто их все настойчиво проигнорирует. Здесь вспоминается еще одна ситуация, которая происходит с героем сериала «Человек в высоком замке». Еще один пример хорошей истории, которую при отличной идее за неимением нормального финала в оригинале безбожно слили.
В одной из первых серий мы видим парня, который вербуется в сопротивление. Он встречается с условным куратором, чтобы получить от него задание и выслушать напутственную речь. Сначала куратор относится к нему с недоверием и выдает стандартные для таких ситуаций элементы проверки на благонадежность. Парень же, стоя с гордо поднятой головой, говорит, что он ничего не боится и терять ему нечего. В общем, набор американских духоподъемных клише от героев типа Капитана Америка. Однако сценаристы словно мысли мои тогда прочитали и словами куратора выдали парню набор примеров членовредительства, который даже на словах заставляет поерзать в кресле. Уверен, что у каждого из нас есть своя картинка, глядя на которую, испытываешь физический дискомфорт. Так вот, сказанное куратором, минуя этап визуализации, сразу как-то охлаждало революционный пыл. Но, разумеется, не у главного героя.
Все вышеперечисленное укладывается в точку зрения о том, что в нашем обществе превалирует именно коллективная безответственность. Каждый из участников социума настойчиво верит в то, что неприятности — это то, что случится не с ним. Однако все ровно наоборот. И вопрос только в том, когда это событие произойдет. Нельзя быть в абсолютной безопасности, как нельзя быть на сто процентов уверенным, что тебя обойдут стороной какие-либо мошеннические схемы. И нельзя быть настолько самоуверенным, чтобы отметать любые ограничения доводом «я сам могу решить, как буду действовать».
Уверен, вам найдется что сказать. Милости прошу в комментарии.
Смелых идей, отличных изобретений и успешных продуктов. Удачи!