Привет.
Совсем юная девушка рассказывает с экрана про жизнь в СССР во времена Ельцина, перепутаны даты, имена, события, все это складывается в немыслимое буриме. Кажется, что она путает эпоху Горбачева со временами Бориса Николаевича, на общем фоне это самое малое из ее прегрешений. Ловлю себя на мысли, что втягиваюсь в этот безумный ролик, спрашиваю у парикмахера, что это за девушка, в ответ пожимание плечами — какой-то очередной блогер, оседлавший тему прошлого и рассказывающий своему поколению, как жили их родители. Для меня, выросшего в СССР, заставшего крушение страны, галиматья, которая льется с экрана, выглядит как набор штампов: «люди ходили в одинаковой одежде», «нельзя было на улице ничего сказать, за всеми следили», «в СССР не отдыхали и никуда не ездили», «у всех была одинаковая зарплата». Перед нами насквозь искусственный конструкт, созданный в новом времени, в нем нет ни исторической достоверности, ни каких-то реальных данных, это выдумка, помноженная на возможность транслировать ее на всех, кто ничего не знает о том времени. Попробуйте поспрашивать молодежь о событиях 90-х, о том, что было за десять-двадцать лет до их рождения, и в большинстве случаев вы натолкнетесь на стену непонимания. Винить ребят за это точно не стоит, у каждого поколения свои интересы и возможности их проявлять, история сегодня не в чести.
Человеку присуща склонность окрашивать в романтические тона прошлое, тем более то, которое он не застал. Поэты Серебряного века талдычили о прекрасной даме, рыцарских поступках, противопоставляли ушедшее время своей современности. До них ровно тем же занимались высшие сословия по всей Европе, благодаря той ностальгии по неизвестному мы получили неоготику в разных проявлениях.
Американский писатель Джон Кениг (John Koenig) создал «Словарь непонятных печалей», проект, в котором он придумывает новые слова для описания существующих переживаний. Одним из них стало слово «анемойя» — тоска по дому, которого никогда не было. В считанные дни термин расширился до ностальгии по романтизированному прошлому, которое считается лучшей версией дня сегодняшнего.
Поразить кого-то качеством фотографии со своего смартфона нереально, большая часть моделей снимает пристойно, порой даже очень хорошо. Мы уже сталкивались с подобным в прошлом, когда качество фотоаппаратов выросло, а киоски печати фотографий распространились по всей планете, это был момент наивысшей славы Kodak. В начале 90-х с открытием СССР два студента из Вены запустили новую волну выразительного искусства — ломографию.
Простенькая мыльница давала немного искаженную картинку, перекрученные цвета, что сегодня можно назвать своего рода художественным эффектом. Он понравился многим людям и стал антитезой обычным камерам, лишенным этих недостатков. Большинство запечатлевало реальность, ломографы смотрели на мир через призму художественного фильтра. Это пример, иллюстрирующий бегство в прошлое, когда предмет из недавнего прошлого позволял взглянуть на мир иначе, как будто увидеть его таким, как его видели люди совсем недавно. Для кого-то машина времени, для кого-то просто модная штучка.
Читая новости про взлет популярности iPhone 4, который скупают молодые люди по всему миру, в том числе в России, поймал себя на мысли, что в нашей жизни все идет по спирали. Меняются времена, предметы, но сама концепция жизни остается ровно той же. В этом поколении ностальгия по прошлому проявляется в снимках, сделанных на iPhone 4.
Отсутствие резкости в поле кадра, размытость предметов на переднем плане, крайне редкое попадание в реальные цвета — перед нами типичная камера флагмана 2010 года. За несколько тысяч рублей можно приобщиться к ностальгии по тому времени, когда все было иначе и мир не сходил с ума, не спешил куда-то на всех порах.
Для любого действия всегда существует противодействие. Нас захлестывает информация, яркие картинки стали пресными, поразить воображение крайне тяжело. И вот такие уродливые фотографии становятся для части аудитории своего рода заявлением, молодежь выбирает прошлое, в котором не жила, и оно выглядит романтическим с той или иной мерой допущения.
Оглядитесь вокруг, любая массовая история рождает ответную реакцию в части общества, в первую очередь среди молодежи. Сходным явлением становится камера-картонка Paper Shoot, ее создали для имитации пленочных фотоаппаратов.
Давайте посмотрим на другое воплощение ностальгии о прошлом, мир заполонили умные часы, а молодые люди массово начинают использовать старенькие Casio.
Разнообразие форм, модели на любой вкус, писком прошлого года становятся часы-кольцо, их раскупают как горячие пирожки.
Перед нами молчаливое высказывание о современном мире информации, засилье одинаковых вещей и попытка выделить себя. Как минимум выделиться из толпы на время. Ровно так же можно относиться к выбору QWERTY-смартфонов, которые выглядят необычно на фоне одинаковых прямоугольников. Цены на старые модели Blackberry вровень с флагманами дня сегодняшнего, за ностальгию как за новый опыт готовы платить.
Ровно так же можно рассматривать попытки молодежи в разных странах отказываться от смартфонов и переходить на кнопочные телефоны, пропагандируя отказ от засилья информации, переход на другой уровень ее потребления. В медиа обожают такие истории, их читают, обсуждают, но практически никто не решается поступить таким же образом. Более того, вчерашние революционеры, которые играли в отказ от современных технологий, быстро сдаются и вновь вовлекаются в нынешний мир, жить без смартфона они не могут.
Производители эксплуатируют ностальгию в полной мере. Фотокамеры в смартфонах приобретают множество фильтров, сходных с пленками из прошлого, цифра тщательно воспроизводит то, что было когда-то, от черно-белых снимков до зернистости пленки Kodak при недостаточном освещении. Уже не нужна ломография и старая неумелая камера, снимки загрубляют алгоритмы на вашем устройстве. Вместо четких, предельно детальных фотографий мы получаем искажения, которые считаем отображением прошлого, а значит, плюс сто в восприятии за счет романтики того времени.
Например, эти снимки, сделанные в черно-белой гамме, вне времени, они могли быть сделаны вчера или десять лет назад, с ходу не поймешь. А значит, они вполне отвечают теме ностальгии.
Но попадать под очарование романтики прошлого точно не нужно, она быстро наскучит своим апологетам, и они вернутся к привычным инструментам. Единицы будут сохранять верность старым инструментам, возможно, сделают из них средство для собственного заработка.
Алена Чендлер — одна из таких фотографов в России, она делает моментальные снимки на светских мероприятиях, тут же делится ими, какие-то оставляет себе. Фотографии точно с налетом ностальгии.
Как маркетинговый прием память о прошлом имеет право на жизнь, как постоянная тенденция она нежизнеспособна. Мы можем бояться будущего, упираться ногами и руками, но мы все равно в него попадаем. И хорошо, что пока у нас идет исключительно поступательное развитие, а не откат назад в прошлое. А ностальгия — приятное чувство, особенно когда вы тоскуете по тому, чего никогда не знали и не пробовали.
В качестве завершающей ремарки. На рынке есть еще одна тенденция — покупка вещей, которые вы хотели когда-то давным-давно, но не могли себе позволить. Люди покупают телефоны двадцатилетней давности, приобретают машины из прошлого. Все для того, чтобы удовлетворить свое желание, которое возникло в незапамятные времена. Тоже своего рода ностальгия по прошлому, реализация несбыточных мечтаний прошлого. Вопрос тут только в одном — насколько в конечном итоге уместно считать, что такие мечты сбылись?